Леший.
1
Джип еле тащился по проселочной дороге. Колян готов был на руках переносить свою новую драгоценную машину через оставленные трактором канавы. Каждая необъеханная ямка отражалась на его лице болью и страданием, что даже псы замолчали и тыкались мордами в задраенные стекла, что-то пытаясь рассмотреть.
Пыль окутала машину плотным коконом. Как будто в конце пути «Ленд-крузер» должен был превратиться в маленький «Боинг», как гусеница превращается в бабочку.
- Далеко еще? – Спросил Колян, с замиранием сердца переезжая очередную колдобину. Я посмотрел на карту.
- Да вроде нет… О, сейчас у крестьянина спросим. Вон он торжествует – впереди по обочине ехала запряженная лошадью телега. Поравнявшись с ней, мы остановились. Псы подняли визг и лай, решив, что мы уже приехали. Мне пришлось выйти из машины чтобы уточнить направление.
- Добрый день!, - приветствовал я мужичка неопределенного возраста в засаленной фуфайке и кирзовых сапогах.
- Добрый!,
- На Жадьки правильно едем?
- Правильно, еще километров 10 и доберетесь.
- Спасибо, – я собирался залезть обратно в машину.
- Хлопцы, а закурить дадите?
- Не курим мы, - я виновато развел руками и захлопнул дверь.
- Ну?
- Правильно едем. Он сказал километров десять еще.
- Блин, еще десять километров тащиться.
- Устал? - спросил я сочувственно.
Колян смотрел на меня несколько секунд, прежде чем ответить.
- Не знаю как ты, а я с трех утра за рулем. Эх, была не была… он переключил скорость и нажал на газ.
Давно я здесь не был. Детские воспоминания отрывочны. Я не помню каким был бабушкин дом (вернее прабабушкин) глинобитным или бревенчатым, но я хорошо помнил дорогу к нему от автостанции. В воспоминаниях я видел ее как бы с высоты птичьего полета и знал, куда нужно ехать. От автостанции мы спустились к дамбе.
- Смотри, Коля, тоненький ручеек остался, а ведь речка была, даже сети ставили.
Смертельно уставший Колян не был настроен на сантименты.
- Может, позвонишь своему родственнику? Пусть встретит.
- Не боись, найдем! – подбодрил я друга, - сколько лет прошло…
- Теперь куда?
- Направо. Где-то рядом уже. На этой улице. Я чувствую.
- Может, позвонишь все-таки, а? А то темнеет уже.
- Да почти приехали, - я всматривался в заборы и ворота по левую сторону, - вот, тормози! Кажется, приехали. Теперь позвоню. Я нашел нужный номер в мобильнике и нажал вызов.
- Алло?
- Серега, это мы! Выглянь на дорогу.
Отключив мобильник, я с замиранием сердца смотрел на потемневшие от времени деревянные ворота. Слева от ворот открылась калитка и на дорогу вышел улыбающийся Сергей – мой дядя, двоюродный брат моей матери. Я вышел из машины и подошел к нему. Секунду мы стояли молча, потом обнялись.
- Сколько ты здесь не был? – он смеялся и хлопал меня по спине.
- Двадцать пять лет!
- А нашел как?
- Помнил. Сердцем чуял!
Сзади несильно бибикнул Колян.
- давай, открывать, а то он сейчас за рулем уснет! – я высвободился из объятий и пошел открывать ворота.
Сергея я встретил в прошлом году в Киеве. Случайно. Мы были там с Колькой по делам. За много лет мы ни разу не созванивались, не писали писем. А тут встретились и сразу узнали друг друга. Сергей работал лесничим и пригласил нас на охоту. Плавни с чирками и утками, густые кустарники богатые фазаном! И, конечно же, лес! Как тут не согласиться? И мы поехали. Выбив у наших жен недельку отпуска в начале ноября, фактически обрекая себя на пожизненное рабство, мы оседлали Колькин джип, и целый день провели в дороге. И вот он волшебный миг! Двадцать пять лет я не был здесь. С тех самых пор, как похоронили деда. И вот теперь ураган воспоминаний подхватил меня и понес, потащил в детство. Я бегал от сарая к сараю, совал нос в каждую щелку. Я играл тут ребенком в рыцаря. У меня был фанерный щит и деревянное копье, которое я выстрогал сам. Еще у меня был настоящий маленький железный топорик. Топор… я увидел его там же, где и оставил много лет назад. В сарае с дровами. Он висел на вбитом в стену гвозде. Я вышел на улицу, бережно неся его в руках. Маленький, в пол локтя длиной.
Сергей с улыбкой смотрел на меня.
- можно я возьму?
Дядя кивнул.
Коля уже успел занести вещи в дом и подошел к нам.
- А на охоту когда? Завтра?
- Что, не терпится? Завтра пойдем, вставать рано. Так что давайте ужин, по соточке и спать!
- Ага, щас! - приобнял Сергея за плечо. - Столько не виделись, а он спать! За разговорами и ночь пролетит! Слушай, а с собаками точно проблем не будет? Они конечно, рабочие, послушные, но другая область все-таки…
- ты чего? Я же лесничий!
- А с нами еще кто ни будь пойдет? – поинтересовался Колян.
- А как же! Еще человек пять будет. Ладно пошли в дом.
У дверей я остановился.
- Можно я и собак в дом? А то они на новом месте… Короче отдохнуть не дадут.
- Да без проблем.
Спал только вымотавшийся за рулем Колька. Мы с Сергеем говорили всю ночь.
2
Охота удалась на славу. Бывают такие мгновения в жизни, когда все складывается необыкновенно хорошо. Ноябрьское солнце радовало нас последним теплом, забираясь своими лучами в самое сердце. Душа радовалась охотничьему счастью. Все было хорошо. Мы отлично постреляли. Не ударили лицом в грязь перед сельскими охотниками - в рюкзаках у нас с Колькой лежало по паре замечательных петухов. И все мои опасения относительно послушания моих четвероногих помощников оказались напрасными. Псы только радовали меня своей работой. Они неутомимо лезли в самые густые заросли, поднимая фазанов на крыло. Не упустили ни одной сбитой птицы и похвалы местных охотников бальзамом лились в мою душу. И вот настал тот момент, когда ноги потребовали отдыха, а желудки водки. Наша компания расположилась на поваленных бревнах. Над костром в большом котелке, который, кстати, ждал нас на поляне возле бревен, сварили похлебку из свежей дичи. Выпив положенные «сто грамм за сбитый», я сидел морщась от удовольствия хлебал горячую похлебку. Непьющий Колян дремал, лежа на траве. Псы смотрели на меня преданными голодными глазами. Очевидно, собачья память не могла удерживать информацию о недавно поглощенной еде. Вдруг они злобно зарычали и кинулись мне за спину. Я вскочил и обернулся. Собаки атаковали стоящего возле дерева мужика бомжеватого вида. Я судорожно пытался глотнуть кусок хлеба и крикнуть «фу!!». Мужик, тем временем повел себя совершенно неожиданно. Вместо того чтобы испугаться, разъяренный ризеншнауцер в паре с наглющим спаниелем вещь страшная! – выставил вперед ладонь и что-то сказал. Я не расслышал что, но собаки вдруг успокоились, обнюхали его и вернули ко мне. Они улеглись возле бревна, потеряв всякий интерес к незнакомцу. Незнакомец, между тем, как ни в чем не бывало, вынул из-за пазухи деревянную миску, подошел к костру, и по-свойски навалил себе похлебки. Казалось, что кроме меня его никто не замечал. Он подошел и сел рядом. Выудив из-за пазухи ложку (тоже деревянную), стал неторопливо есть, покрякивая от удовольствия.
- Чего стоишь, садись.
Я вздрогнул и неуверенно присел, ожидая что в нос вот-вот ударит характерный для бомжей запах.
- Чего принюхиваешься? Хлебца дай лучше.
Я протянул ему кусок ржаного хлеба.
- А вы кто?
- Не бойся, не бродяга! – он шмыгнул носом и хитро подмигнул мне.
Я снова замолчал, рассматривая незнакомца. Внешность его была довольно колоритной. Небольшого, даже маленького роста, а плечи широкие. Пошире, пожалуй чем у Коляна. Лицо так густо заросло бородой, что видны было только нос и глаза. Одет он был в старый тулуп на запах, который подпоясал простой веревкой. Тулуп, к слову был запахнут на левую сторону. На голове непонятного покроя шапка, а на ногах…вот тут я наверное даже рот открыл от удивления. Обут мужик был в самые настоящие лапти!
- Чего уставился? Ешь, а то остыло уже!
- А…
- Прохор, - представился он. Прохор и все.
- А я…
- Да знаю, знаю. Ты Андрей. Бабка говорила. – Прохор облизал ложку и спрятал за пазуху. Туда же последовала и миска.
- Какая бабка? - не понял я.
- Как какая? Баба Вера. Прабабушка твоя.
- Так она же умерла давно.
- Угу.
- А, - до меня начинало доходить, - так вы сосед, наверное! – я пытался вспомнить бабкиных соседей, но тщетно - Может соточку? – я потянулся за бутылкой. Прохор помотал головой.
- Нет, водку не пью. И тебе не советую увлекаться. Многих она в твоем роду погубила.
Я озадачено почесал нос. Кто же он такой?
- Леший, - Прохор в упор, без улыбки смотрел на меня. Я криво улыбнулся.
- Ну, знаешь…
- Что не веришь?
- Нет.
- А если не веришь, то чего ж у меня дичи под выстрел просил?
Я опешил. Никто не мог этого слышать.
- Откуда знаешь?
Прохор какое-то время изучал меня, рассматривал. Потом вздохнул и сказал:
- Вроде не дурак… ты же сам ко мне обращался, а теперь спрашиваешь, откуда я знаю.
Я старательно шевелил мозгами. Вспомнилось что-то о леших. Когда-то читал сказки-былины. По описаниям похож Да нет, не может быть! Пока я думал, Прохор чесал собак за ушами, что-то ласково им говорил.
- Что, все-таки не веришь? – он лукаво глянул на меня.
- Да, как-то…
- Ладно, смотри… - леший подобрал с земли деревяшку, спрятал ее в ладонях, подул туда и что-то шепнул. В руках у него сидел щегол. Самый настоящий щегол. Я протянул руку и коснулся птички пальцем. Настоящий! Щегол встрепенулся и упорхнул, вмиг скрывшись в ветвях. Я оглянулся по сторонам. Колян спал, сельские охотники провозглашали очередной тост. Или я сплю, или у меня едет крыша…
- Э,э! - Прохор влепил мне пощечину и вернулось ощущение реальности.
- Да, ну и дела!
- Трудно поверить, правда? – леший говорил совершено серьезно, без тени насмешки в голосе. – Обычно мы не показываемся людям. Зачем смущать зря? Тем более сейчас, в такое время, ведь научный прогресс… - он досадливо махнул рукой. – а все-таки ведь верите. Даже городские, ученые, а туда же. Хоть и забивают вам головы этим самым прогрессом.
Я понемногу пришел в себя.
- А они что же, - я показал на охотников, - вас не видят.
- Нет, я им глаза отвел.
- А я?
- А к тебе разговор есть. Бабка просила передать кой чего. Она вообще просила за тобой присматривать. Вот, к примеру, ты хоть раз в лесу или в степи заблудился?
- Нет.
- Вот! – он назидательно поднял палец вверх. – и не заблудишься. И зверь тебе не страшен. И с дичью всегда возвращаешься. Да?
- Да. Почти всегда.
- Ну, то если только праздник большой. Или случай особый, тогда не даем. Или дробь отводим.
Я кивнул.
- Эх, - леший хлопнул ладонями по коленям. – засиделся я тут. Идти надо. Дела, понимаешь. водички дашь?
Я протянул ему флягу. Прохор хлебнул, поморщился.
- в колодце брал? Не очень что-то. На, вот – он вытащил из – за пазухи оплетенную лыком плоскую бутылку, - подарок от меня. Живая вода! Как сам захвораешь или в семье кто, так накапай в чашку. Столько годков – столько и капай. Как рукой снимет. Баба Вера знаешь кем была?
- Ну, слышал, людей лечила, - очень неуверенно ответил я.
- Ведунья она была! – Прохор снова поднял палей вверх. – Хотела умения свои передать да не успела. Теперь вот меня попросила. Ну, бывай! – он протянул мне широкую ладонь. Я хотел пожать ее, но леший вдруг одернул руку назад, – погоди, как еще сюда зайдешь, хлебца принеси, ладно? Только ржаного! Э – эх! – получай свое и будь! Может, свидимся еще!
Моя рука утонула в его ладони. Прохор вдруг притянул меня к себе. Я не мог оторвать взгляда от его глаз. В них открывалась бездна. Два черных водоворота стремительно затягивали меня внутрь. Голова закружилась, подкосились ноги, я почувствовал, что проваливаюсь куда-то в темноту.
Что-то давило под ребра. Я открыл глаза. Когда это успел уснуть? Селяне уже тушили костер. Колька надевал патронташ.
- Что, тоже задремал?
Я кивнул. Вспомнил Прохора надо ж, присниться же такое! Но что ж так давит? Я сунул руку по куртку и замер. За пазухой лежала плоская бутылка, оплетенная лыком.
